18:36
30
`06`2020

В «Биотехнологиях» рассказали, что именно собираются построить на Марьинском мусорном полигоне

Разговор с региональным мусорным оператором

29 июня Томикс взял интервью у заместителя гендиректора ООО «Биотехнологии», регионального мусорного оператора в северо-восточной зоне №2 Владимирской области, Альберта Скворцова. На прошлой неделе в СМИ появилась информация, что жители деревень вокруг полигона близ деревни Марьинка Камешковского района недовольны тем, что рядом с горой мусора могут построить мусоросортировочный комплекс. Люди подозревают, что это банальное расширение свалки. Построить обработку отходов на Марьинском полигоне уже пытались, но местные районные депутаты выступили тогда против, как и жители. Мы спросили у Альберта Скворцова обо всех опасениях местного населения, а также вспомнили, почему возвести сортировочный объект не удалось раньше.

Участок, на котором планируется построить сортировочный комплекс, занимает 82,7 тысяч квадратов. Сейчас он относится к «землям запаса». Чтобы перевести его в категорию земель промышленности, нужно одобрение участников публичных слушаний и депутатов Камешковского районного совета.

— На прошлой неделе была публикация достаточно такая резонансная в «Зебре», по поводу строительства мусоросортировочного завода. Объясните, что там собираются все-таки строить на Марьинском полигоне?

— Я помню, когда полигон открывали, жители тоже были против, но губернатор Виноградов настоял, дескать: «Нам объект необходим, больше возить некуда». Если бы Марьинский полигон тогда не построили, я не знаю, где бы еще мусор валили. Может быть, в Новоалександрово продолжали, может, еще где-то. Возвращаясь к твоему вопросу, я считаю, что в том же месте [на полигоне] лучше обрабатывать, чем закапывать. Жителям это надо объяснить, и мы собираемся создать совместно с активистами и общественниками инициативную группу для общения с жителями, о чем на Экологическом совете при губернаторе заявил гендиректор ООО «Биотехнологии» Булат Гайсин. Чтобы им объяснить, что мы на самом деле собираемся сделать экологически более чистый объект, нежели тот, который находится сейчас там. Обработка отходов — это не закапывание.

— Что будет находиться на 8,2 гектаров, которые выделяются под мусоросортировку, чем будет заниматься этот объект?

— Мы составили план мероприятий по реализации терсхемы. Сейчас у нас во второй зоне 73% объема отходов захоранивается, 27% должно обрабатываться на мусоросортировочной станции МПС во Владимире, которая может сортировать не более 40 тысяч тонн в год, потому что санитарно-защитная зона больше не позволяет. Сейчас она, к сожалению, приостановила свою работу. Мы собираемся в перспективе обрабатывать весь объём отходов второй зоны. Это 260 тысяч тонн в год. 40 тысяч тонн — на МПС, из 260 тысяч тонн остается еще 220. Тот комплекс, который собираемся строить на Марьинском полигоне — он модульный, и после постепенной модернизации будет в состоянии обрабатывать оставшиеся 220 тысяч тонн в год.

— Почему вы решили строить на земле восточнее полигона, а не севернее, например?

— Земельный участок восточнее полигона оптимальней по геометрии для размещения комплекса, да и дорогу на Пирогово транспорт портить не будет.

— А расширение свалки планируется, чего боятся люди?

— Нет, нет. Расширения не планируется, эта земля выделяется только под строительство мусоросортировки. Сам мусоросортировочный комплекс будет стоять километр от Марьинки, санитарно-защитная зона будет соблюдаться. По оборудованию и строительству коммерческое предложение уже есть.

— Какие строки строительства?

— Вся процедура перевода земли, проектирования и строительства продлится около трёх лет. То есть в 2023 году планируется ввести объект в эксплуатацию.

И к этому времени уже везде будут контейнеры для раздельного сбора стоять?

— Мы уже сейчас 100 поставили, до конца года не менее 400 будет. Тут дело вот в чем. У нас разделение идет, если говорить попроще, на сухой и мокрый мусор. Мокрые органические отходы можно потом направлять на следующий проект, делать компостирование. А сухие идут на обработку.

— А куда сейчас идет мусор из контейнеров для раздельного сбора?

— К сожалению, как только по неизвестным нам причинам перестали пускать наши машины на МПС, всё поехало на полигон. Других потребителей отходов для их обработки во второй зоне пока нет.

— Раньше был проект сортировочного завода на Марьинском полигоне, против того проекта проголосовали депутаты Камешковского района. Чем тот проект отличался от того, что вы хотите построить сейчас?

— Новый проект похож на прошлый. Я не знаю, почему депутаты упирались. Якобы проект сортировочного комплекса экологически хуже полигона. Чем хуже? Тем более, что это и дополнительные рабочие места, и отчисления в бюджет определенные будут.

— Сколько рабочих мест?

— Ну, предварительно, не менее ста рабочих мест должно быть.

— Народ говорит, что какие-то вредные вещества будут попадать в местную реку.

— Ну, во-первых, обработка отходов будет производиться в закрытом помещении, во-вторых, предприятие будет работать по замкнутому циклу по самым высоким стандартам, а в-третьих, на бетонном покрытии, а не на почве. И площадка для приёма отходов будет вся забетонирована.

— То есть там только временно хранится мусор?

— Естественно, он привозится, сразу обрабатывается и всё. Дальше отсортированная продукция отправляется на склады, чтобы потом отдать переработчикам. На складах тоже полы бетонированные. А не перерабатываемые «хвосты» идут на полигон, защищённый от проникновения в почву фильтрата геомембраной, так же, как сейчас. Я не понимаю, чем объект обработки отходов экологически опаснее полигона?

— А геомембрана на полигоне насколько прочная и сколько она может держаться?

— Геомембрана сделана из материала, не подверженного коррозии и разложению, поэтому срок её службы может составлять десятки и даже сотни лет. Я могу показать фотографии, как укладывалась геомембрана на Марьинском полигоне. Чтобы защитить саму геомембрану от повреждений, на неё укладывается ещё 50-сантиметровый слой песка.

— А под сортировочный комплекс будет делаться еще геомембрана?

— Нет. Она не нужна. Как я уже сказал, площадка комплекса будет забетонирована. Да и фильтрата образовываться не будет, поскольку на мусоросортировочном заводе мусор обычно свежий, сразу на обработку идёт. А фильтрат образуется в слежавшемся разлагающемся мусоре и становится ядовитым только через несколько лет.

— А еще говорят, что рыба в реке уже солитёрная, якобы в ней паразиты живут.

— А дайте мне эту рыбу с анализом исследования! Вообще, солитёр в рыбе — нередкое явление. И совсем не факт, что наличие солитёра связано с полигоном. До сих пор в сети можно посмотреть ужастик восьмилетней давности, где показывают всплывший вверх брюхом белый амур на находящемся в двух километрах от Марьинского полигона пруду. И где показывают сдохшего там же бобра. И всё валили на вред от Марьинского полигона, который и работать-то путью ещё не начал тогда. Брали рыбу и бобра на анатомические и химические исследования. Все исследования у меня до сих пор сохранились [у редакции есть подтверждающие документы, но центр, проводивший исследования, запрещает их публиковать без разрешения].

— Когда брали?

— Именно тогда, когда этот фильм вышел. Весной 2012 года. На полигон каких только органов не понаехало проверять. Тогда еще и Локтионов [экс-корреспондент ТВ-6, Евгений Локтионов] активно тему в новостях муссировал. Якобы с мусорного котлована сливали воду, она затекала в речку, по речке через 2 километра попадала в пруд и там всё погибло. Я говорю: «Зачем ты, Евгений, врешь в репортаже, что до ручья 50 метров [от свалки]? Там полкилометра вообще до него. И СпецТехАвто выкачивало воду не из котлована, в который начали с февраля мусор сыпать, а из того, который собирались освободить [от воды] для строительства следующей карты». А ему тогда, видимо, правда не очень нужна была. Тема то резонансная. И когда приехали специалисты и взяли из этого котлована воду, она оказалась чище, чем в речке и озере. А когда взяли на исследование рыбу, оказалось, что она погибла от замора. Во льду пруда лунок надо было любителям рыбы насверлить, чтоб она не задохнулась. Локтионов, как рыбак, мог бы в этом разобраться.

…Причем, знаешь, какие серьёзные были исследования бобра. Его вскрыли и нашли дробину в сердечке. Бобра, оказывается, просто пристрелили. Но в фильме было, что он отравился, потому что с Марьинского полигона воду сливали. На самом деле, выкачанная из второго котлована на рельеф вода до речки вообще не дотекала. Она уходила в почву, и вода была чистая. Поэтому здесь то же самое. Покажите исследование рыбки. И покажите этих бобров, которые, как снова утверждают, от влияния полигона умирают.

— Какая позиция у администрации?

— Администрация понимает нужность этого объекта. Понимает, что это экологически чище, чем просто закапывать. А что касается публичного согласия — сейчас какое-бы место на строительство сортировочного комплекса не определил, народ будет везде бастовать, причем в новом месте это будет еще хуже. Здесь хотя бы уже есть объект, уже мусор валится не первый год.

— Люди не верят, что это будет сортировка, они думают, что это просто расширение свалки. Как вы собираетесь их переубеждать?

— Как я уже сказал, будем общаться с народом. С инициативной группой, которая выступает против строительства этого объекта, будем стараться их убеждать.

— Вопрос инвестора. Пока не известно, кто будет инвестировать в строительство сортировки?

— «Биотехнологии» будут инвестором выступать.

— А у «Биотехнологий» есть средства, чтобы построить такой объект?

— Будем изыскивать собственные средства и надеемся на помощь государства.

— А в какой форме это должно быть, льготный кредит или это будут безвозмездные выделения?

— Мы посмотрим форму сотрудничества. Правительство РФ в 2019 году одобрило меры поддержки инвестиций в отрасль переработки коммунальных отходов. Надеемся в этом плане посотрудничать с Российским экологическим оператором. Финансирование проектов может предусматривать и участие в уставном капитале и поручительство по кредитам, займам и другим обязательствам инвестора .

— Какой объем федеральная помощь должна составлять от общей суммы строительства?

— Всё зависит от способа финансирования строительства.

— А тариф придется повышать, чтобы построить этот завод?

— Никаких повышений не предвидится

— По Камешково понятно. Еще где-то планируется нечто подобное строить?

— Если мы построим этот объект, он покроет всю зону №2. Я уже говорил, что у нас всего 260 тысяч тонн отходов в год, на МПС во Владимире пойдет 40 тысяч, и на Марьинке 220 тысяч.

— Последний вопрос. Как коронавирус отразился на работе регионального оператора?

— Пандемия, заставив людей замкнуться у себя в помещениях, поспособствовала тому, что появилось очень много крупногабаритных отходов. Видимо народ нашёл время ремонтом заниматься и старую мебель выкидывать, меняя на новую. КГО выросло в разы. Ну и ещё коронавирус поспособствовал тому, что люди стали учиться решать проблемы, касающиеся оплаты услуг, корректировки данных в квитанциях и другие, касающиеся предоставления услуги по обращению с отходами дистанционно. Очереди в абонентские отделы исчезли. Как говорится в пословице: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».

Иллюстрации к материалу