12:54
14
`09`2018

В палитре русской главное — душа

Мало, кто знает, что с недавнего времени многодетная семья художников, разрабатывающая «русскую тему», местом своего проживания выбрала Владимирскую область. Выпускники мастерской Российской академии живописи, ваяния и зодчества имени Ильи Глазунова поселились в деревне Легково Александровского района. И это не было бы столь удивительным, если бы москвичка Мария и уроженец Пензы Иван не обустроили в сельской местности дом-усадьбу с настоящим подворьем, где живут козы, ягнята, разная птица, если бы не привнесли в свою повседневную жизнь тот «русский дух», которым веет и от их живописных работ. А они все это сделали на удивление жителей современных мегаполисов.

                                                            

Когда я приехала в гости к Марии Подкопаевой, то первым моим ощущением было, что я попала в русскую народную сказку. Открываются ворота, и навстречу мне идет молодая красивая женщина в ярком сарафане, белой рубахе с вышивкой,  она ведет за руку дочурку Наденьку, а за ними скачут белые козлята, разноцветные ягнята, в развалку поспешают серые гуси-лебеди, на тонких ножках семенят цесарки, павловские курочки. Все это царство блеет, гогочет, квохчет –  радушно встречает гостя.

                                                        

Супруг Марии был в этот день в отъезде, он «добытчик» и движущая сила всех проектов, а она на хозяйстве с тремя детьми: старшему Грише 11 лет, Люсе — 7, самой маленькой Надежде — 3. Мне показали сад, огород, где я успела заметить в теплице спелые помидоры. Повели знакомить с кроликами, большим индюком, нубийским козленком, какими-то удивительными восточными овцами, которые, как и козы, могут давать молоко, с хохлатым петушком, отданным соседями, потому что его не принимали птицы по прежнему месту жительства, но прекрасно чувствующим себя здесь. Мне рассказали историю приобретения или появления на свет практически каждого обитателя  птичьего двора. И я невольно спросила сначала не о картинах и выставках, а о том, как же  успешная москвичка, за год превратившая пустырь в «ковчег», приняла решение постоянно жить в деревне?

 — Случайно. После окончания академии я вышла замуж, у нас родился сын, и тут на меня вышел известный коллекционер с большим заказом. А писать мне было негде, квартира однокомнатная, ребенок маленький. Я попробовала писать Ивана Грозного на кухне, но это с борщом никак не вяжется. У нас здесь была дача, я решила сюда приехать на лето. Написала, получила еще заказ, решила здесь перезимовать, мне понравилось. Я в Москву не еду и не еду, а зачем ехать? Здесь хорошо, с ребенком удобнее, и без идеи или какого-то судьбоносного решения я осталась в деревне жить – и все!   

— Но решение-то оказалось судьбоносным. Здесь родилось еще двое детей! Я помню, как на открытии выставки ваш супруг говорил, что если бы не жизнь в деревне, то и детей бы столько, возможно, не было, а тут все идет своим чередом, все в гармонии с природой. А вам не кажется, что здесь не тот уровень комфорта, который бы вам дала столица?

— А я с этим поспорю. Во-первых, с маленьким ребенком намного проще. Например, если в  городе — это выкатывать коляску, я теряю время, мне нужно с ней гулять. Здесь я могу – на холодную веранду, радионяню, да, и в это время я могу работать, что-то делать по дому, у меня время экономится, я больше успеваю. Ну, какой еще уровень комфорта? Сейчас в деревне электричество есть, вода есть, слава Богу, в деревне Легково газ есть. Более того, в Москве отключают горячую воду, здесь мне никто не отключает горячую воду, потому что спасибо газовой колонке. Отопление, когда хочу выключу, когда хочу, включу, у нас газовый котел. Могу регулировать – потеплее, похолоднее. Не чистят снег дворники? Ну и что, это же фитнес, это чудесно. Я сбросила в весе, я лучше стала себя чувствовать.

 Мария уверена, что страсть к деревне в ней заложена на генетическом уровне. В детстве ее часто на лето увозили в Онежье, и там, на русском севере, она чувствовала себя, как дома. Возможно, именно там и зародилось зерно любви ко всему народному, сильному, настоящему, что воплотится позже ее полотнах, раскрывающих особый склад и гармонию русской души. Она и в своем большом деревенском доме успевает писать, объясняя это тем, что при большой нагрузке человек отметает все ненужное, наносное, оставляя только главное. А главное для Марии — это семья — дети, муж, и еще главное – творчество.

                                                                    

— Для меня вы русский художник, смело берущийся за трудную историческую тему. Вы создали масштабные картины «В смутное время», «Иван Грозный в Александровской слободе» (на снимках). За такие темы не каждый мужчина берется. Почему это близко вам, хрупкой женщине?

—  Мне это интересно. Я на третьем курсе академии выбрала историческую мастерскую, потому что хотела подтянуть композицию. А потом меня затянуло, видно, мне интересно все, что сложно. И ведь чем историческая живопись хороша?,-  там есть и портрет, и пейзаж, и натюрморт, и погружение в историю. Я иногда так думаю, а напишу-ка я бал петровских времен, видите, какая свобода, а потом  я пойду писать этюды осенние, а потом бабу с коромыслом, а сейчас мне интересна среднеазиатская тема, как ее когда-то показал Верещагин. Простор небывалый дает историческая тема. И мало, кто сейчас этим занимается из художников. Пишут современность, а мне интересно тот же Александров показать не сегодняшним, а каким он был лет сто пятьдесят назад. Это же очень интересно: читаешь-читаешь, возникает образ, к нему прикипаешь, в него влюбляешься.

— Владимирщина – благодатная земля для русского художника, пишущего на исторические темы?

— Русь. Что сразу? Какие ассоциации? Это белокаменные храмы Владимира, Золотые ворота и все зодчество… Дмитровский, Успенский соборы Владимира – там такая идет музыка, Храм Покрова на Нерли, он вырастает из земли, настолько естественен… Как они это сделали?…. Это все резонирует, и ведь этот храм ни в сторону не передвинешь, никуда…Вот в Юрьев -Польском я была… Какие там храмы, какое сочетание высоты, ширины… Я пытаюсь эту музыку понять… музыку ритмов… Русское зодчество настолько необычное, его нельзя ни с чем спутать. Я была в Черногории, Болгарии, там тоже православные храмы, но они другие…нет такой строгости. Иностранцы творят по канонам, но приезжают в Россию, и, пропитываясь русским духом, начинают творить по-другому… Мне некомфортно среди гор, они меня давят, мне нужны просторы, планы, нужны русские люди. Говорят, что русские люди неулыбчивые, но они искренние.

 — Кого вы называете русским человеком?

— Определение дал мой учитель Илья Ильич Глазунов, который говорил: «Русский тот, кто любит Россию». Кто Пушкин, Бальмонт, Есенин? Они русские! Наше отличие от других можно понять только за границей. Вот, например, мы поехали в Черногорию, а вода там в семнадцать градусов – это для нас тепло. Мы начинаем там бултыхаться, плавать, а черногорцы подходят, смотрят. Мне интересно, а что им надо? А они от нас подзаряжаются эмоциями. Им надо соприкоснуться с нами, подзарядиться счастьем. Мы, русские, если гуляем, то гуляем, если горюем, то горюем. Нет у нас рамок, мы спонтанны. А чем русская живопись отличается от иноземной? А она с душой. Если наш художник пишет крестьянина, то чувствуется, что от мужика, изображенного на полотне, потом пахнет. У нас есть прочувствованность темы.

 — За какую тему возьметесь в ближайшем будущем? 

— Давно вынашиваю план начать большую картину «Время пришло» о Степане Разине. Я ее уже давно вижу, у меня всегда так — прежде, чем взяться за кисти, я должна увидеть полотно, начиная с ярких пятен. Народная тема меня волнует до слез. Если я пишу Петра или Ивана Грозного, то я пишу дела народа, я пишу людей. А в переломные моменты истории это люди с особыми сильными характерами.

 — А как в одной семье уживаются два живописца? По мне, так это «гремучая смесь»?

— Есть плюсы и минусы. Плюс – он у меня хороший советчик, я часто говорю: «Посмотри, ну, что не так?». Он подходит и указывает на ошибки. А минус – это вечный дележ кисточек и красок.

— А дележ славы?

— А мы абсолютно разные художники. Сначала было, когда только поженились, что каждый немного на себя «одеяло перетягивал», а потом стали работать вместе, и поняли – мы разные. Муж идет от сюжета, а я от эмоций. Мне надо картину оживить, а потом прорабатывать сюжет, он разумно разрабатывает сюжет, а после вносит эмоции, у нас разный колорит, он видит линию, я вижу пятно. Он очень подвижен, я сижу на месте. Титанический труд вложил муж в нашу передвижническую деятельность. Бывает, что у нас идет сразу по три персональных выставки в разных городах,  я не знаю, кто еще шесть лет подряд возит две большие выставки от Москвы до Барнаула.

Иван Кириллов, супруг Марии Подкопаевой, одинаково проникновенно пишет и деревенские пейзажи русского Севера, показывая гармонию человека и природы, и современные городские пейзажи, он не раз говорил, что «мир людей не меняется, со временем меняется только декор». Историческая тема ему тоже близка, полотна «Александр Македонский и Диоген», «Убийство Цезаря» (на снимке), «Николай Мирликийский останавливает казнь трёх невинно осуждённых», «У постели Ивана Грозного»  критики называют монументальными.

«Убийство Цезаря»

«Северная деревня»

А еще Иван Кириллов  страстный собиратель и коллекционер народного костюма, ранее на встрече он мне рассказал:

Гуляя по Рождественской ярмарке, наткнулся я на лоток. Там помимо сценических  костюмов продавали настоящие русские рубахи, и сарафаны из домотканой пестряди. И мысль родилась сама собой – вернуть в нашу жизнь вечные пейзажи Севера, реконструировать традиционный быт народа, включить в свои живописные произведения русский народный костюм. Коллекция постоянно пополняется. Что-то нахожу сам в экспедициях, что-то покупаю, что-то удается выменять у коллекционеров. Наступил момент, когда коллекция начала перерастать рамки частной костюмерной. Держать все это народное богатство под замком было бы серьезной ошибкой. И вот в один прекрасный день родилась идея совместить два самых больших увлечения в моей жизни — живопись и собирательство народной одежды.

От увлечения народным костюмом, от верности русской теме Иван Кириллов и Мария Подкопаева постепенно пришли к особому образу жизни, в которой на первое место поставлен труд. Это и труд художника, и труд воспитания детей в гармонии с природой, труд создания вокруг себя и в себе красоты. И это процесс без выходных, в семье есть четкое убеждение, что мир можно изменить в лучшую сторону только начав с себя, со своей семьи.

— Думали о том, что будет с вами, вашей семьей лет так через десять?

— А я знала, что вы этот вопрос зададите. Я день назад об этом думала, вот действительно, что я хочу для себя? Какого будущего? Я не могу ответить. Я поняла только одно – надо уметь жить сегодня. Я не хочу жить завтра, не хочу жить вчера… И я только сегодня учусь брать от сегодня то, что мне дают. Оказывается, столько возможностей, столько интересного… Вчера в нашем сельском клубе была презентация кружков… А почему не сделать фитнес-кружок? Для этого нам не надо никого инструктора, есть проектор, есть интернет, мы проецируем на стену лечебную гимнастику от инструктора и повторяем… А что мешает открыть драматический кружок? Что нам мешает? Ничего не мешает. Хочется сделать сельский драматический театр!

Иллюстрации к материалу